Металлическое скольжение лезвия по бумаге — звук совсем иной, чем на льду. Там, на катке, он звонкий и агрессивный, здесь же, на кухонном столе, — глухой, бумажный. Виктор сосредоточенно вырезал карточки для рассадки гостей, высунув кончик языка. Между пальцев у него застряла золотистая пыльца от декоративных лент, а на кончике носа красовалось пятно от чернил.
Юри смотрел на него через пар, поднимающийся от кастрюли с кацудоном. Это был их личный ритуал — раз в неделю забывать о диетах и превращать кухню в островок Хасэцу посреди ледяного Петербурга.
— Мы так и не решили, куда посадить Криса, — негромко произнёс Юри, помешивая соус. — Если он окажется рядом с твоими бывшими сокомандниками, свадьба превратится в соревнование «кто эффектнее снимет галстук».
Виктор рассмеялся, отложив ножницы. Звук его смеха, вибрирующий и низкий, всегда действовал на Юри как тяжелое, расшитое шерстью одеяло.
— Крис выживет везде, Юри. Его харизма — это стихийное бедствие. Меня больше беспокоит твой галстук. Ты снова выбрал тот, что напоминает мне школьную форму?
Юри почувствовал, как уши обжигает привычный жар. Он подошел к столу, вытирая руки о фартук, и мягко перехватил пальцы Виктора, испачканные в блестках. На безымянных пальцах обоих тускло блеснуло золото — пока еще просто обещание, которое скоро станет официальным «да».
— Я боюсь споткнуться, Витя, — вдруг признался Юри, глядя на россыпь пригласительных. — Не на льду. На льду я знаю, что делать, даже если упаду. А там... под взглядами всех этих людей. Мне всё еще кажется, что я занял чьё-то место. Словно я украл этот сценарий у кого-то более достойного.
Виктор замер. В его глазах, обычно искрящихся азартом, промелькнула тень — отражение старых шрамов, которые Юри знал на ощупь. Он помнил, как в лифтах отелей Виктор иногда смотрел в зеркало так, словно не узнавал легенду мирового фигурного катания.
Виктор притянул Юри к себе, заставляя сесть рядом на край тяжелого дубового стула. Воздух в кухне пах имбирем, жареной свининой и едва уловимо — дорогим одеколоном Виктора.
— Знаешь, в чём разница между программой и жизнью? — Виктор уткнулся лбом в плечо Юри, вдыхая запах домашнего уюта. — В программе у тебя есть три с половиной минуты, чтобы доказать свою ценность. Ошибся — и баллы сгорели. Но здесь нет судей, Юри. Только я. И я ставлю тебе высший балл за то, как ты ворчишь на меня из-за разбросанных носков.
Юри почувствовал, как комок в горле медленно тает. Он положил ладонь на затылок Виктора, перебирая отросшие пряди. Серебро волос ощущалось под пальцами прохладным шелком.
— Я просто хочу, чтобы всё было идеально. Для тебя. Чтобы ты не жалел, что сменил пьедесталы на... это.
Юри обвел свободной рукой комнату: гору коробок с приглашениями, спящую в углу Маккачин, недомытую посуду и черновики расписания тренировок на будущий месяц.
Виктор отстранился и посмотрел Юри прямо в глаза. В этом взгляде не было игры на публику. Только тихая, пугающая своей глубиной нежность.
— Юри, ты — единственный человек, ради которого я захотел перестать быть сюрпризом для мира и стал подарком для самого себя. Тренировки закончатся, медали покроются патиной. А этот кацудон, — он кивнул на плиту, — и твоё умение лечить мои кошмары просто своим присутствием — это единственный финал, о котором я мечтал, сам того не зная.
Пар в кастрюле зафыркал сильнее, напоминая о реальности. Юри улыбнулся — не той робкой улыбкой из телевизионных интервью, а открыто и легко. Он потянулся к лицу Виктора и большим пальцем стер чернильное пятно с его носа.
— Иди мой руки, «легенда». Кацудон не ждёт.
— Слушаюсь, тренер, — Виктор шутливо козырнул и, уходя к раковине, задел бедром край стола, едва не опрокинув вазу с сухоцветами.
Наблюдая за его суетливыми, почти мальчишескими движениями, Юри понял: они не просто готовились к свадьбе. Они строили крепость из повседневных мелочей, где каждый неверный шаг на льду стоил меньше, чем тепло их сплетенных под столом пальцев.
Юри выключил плиту. Впереди была долгая зима, изнурительные прогоны программ и шумные споры о меню, но сейчас, в золотистом свете кухонной лампы, мир сузился до размеров этой комнаты. И этого было более чем достаточно.
Написать продолжение