Медная кисточка замерла в сантиметре от чистого холста. Альбедо ненавидел незапланированные перемены в расписании, но когда у входа в лабораторию материализовался мокрый, злой и до смешного крошечный капитан кавалерии, палитра была отложена без сожалений.
— Если ты сейчас же не перестанешь на меня так смотреть, Альбедо, я заставлю тебя съесть твой собственный мел, — прошипел Кэйа.
Его голос, лишившийся привычной бархатной хрипотцы, теперь звучал звонко, по-детски обиженно. Синяя меховая накидка, непомерно огромная для восьмилетнего мальчика, волочилась по каменному полу Драконьего хребта тяжелым шлейфом. Из-под намокшей челки сверкал единственный глаз, в котором вместо привычной расчетливой хитрости плескалось искреннее возмущение.
— Я лишь пытаюсь определить плотность наложенного заклятия, — мягко отозвался Альбедо, подходя ближе. Он опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с Кэйей. — Оно выветрится само через два-три дня. Фатуи в последнее время стали... небрежны в своих проклятиях.
Кэйа шмыгнул носом. Маленькие кулаки сжались, впиваясь в ладони. Несмотря на внешность ребенка, в его глазах читалась вся колючая гордость капитана Ордо Фавониус. Он явно собирался выдать едкую шутку, но вместо этого задрожал. Сквозняки пещеры не щадили даже тех, кто привык к холоду.
Альбедо действовал молча. Он не стал звать помощников или суетиться. Вместо этого алхимик снял свой тяжелый плащ и набросил на узкие плечи мальчика. Ткань пахла сушеной мятой, мелом и чем-то неуловимо древесным.
— Пойдем к очагу. Сначала чай, потом — всё остальное.
В лаборатории было непривычно шумно от частого перестука подошв маленьких сапожек. Кэйа, вопреки ожиданиям, не сидел на месте. Он кружил по комнате, трогал колбы и едва не опрокинул склянку с экстрактом туманного цветка. Альбедо наблюдал за ним с легкой, почти незаметной улыбкой. Наблюдать за Кэйей, который больше не прятался за маской рокового соблазнителя, было... познавательно.
— Я не сяду в это кресло, оно огромное, — буркнул Кэйа, останавливаясь у стола.
— Тогда садись на верстак. Там теплее всего, — Альбедо протянул ему кружку.
Пар поднимался над горячим шоколадом — роскошь, которую алхимик держал только для особых случаев. Кэйа обхватил кружку обеими ладонями, и в этот момент его воинственный вид окончательно рассыпался. Он выглядел беззащитным. Маленькое синее пятнышко в огромном мире льда.
Альбедо подошел со спины, аккуратно забирая гребень с полки.
— Позволь мне? Твои волосы превратились в гнездо.
Кэйа замер. Обычно он не подпускал никого так близко. Дружеские объятия в таверне были частью игры, но это — тишина, тепло огня и чужие кончики пальцев у затылка — было чем-то пугающе настоящим.
— Валяй, — выдохнул он, утыкаясь носом в кружку. — Только не вздумай плести косички. Я всё еще твой начальник, Альбедо.
— Разумеется, — алхимик начал осторожно распутывать синие пряди.
Действия Альбедо были точными и ритмичными. Расческа плавно скользила по волосам, успокаивая зуд от засохшей соли и магии. Кэйа понемногу расслаблялся. Его голова начала клониться вперед, пока лоб не уперся в грудь Альбедо. Тот на секунду замер, чувствуя, как маленькое тело обмякло под его руками.
Это не было досадной обузой. Альбедо ощутил странный, почти физический порыв — заслонить этого колючего ребенка от всего внешнего мира. От Лизы с ее насмешками, от Джинн с ее бесконечными отчетами, от теней Каэнри’ах, которые преследовали Кэйу даже в осознанном возрасте.
— Знаешь, — сонно пробормотал Кэйа, когда последняя прядь легла на место. — Тебе бы пошло быть... кем-то важным. Кроме алхимии.
— Ты проголодался, — заключил Альбедо, игнорируя намек. — У меня есть сливочное печенье.
Он зашуршал пергаментом. Кэйа, почувствовав запах выпечки, мгновенно оживился. Он взял печенье, но вместо того чтобы съесть его целиком, разломил пополам и протянул половинку Альбедо. Их пальцы соприкоснулись — теплые, липкие от сахара.
— Делим поровну, — твердо сказал мальчик. — Правила рыцарей.
Альбедо принял угощение, чувствуя, как внутри разливается то редкое спокойствие, которое он обычно находил только в удавшихся экспериментах. Но это было лучше. Живее.
Когда за окнами окончательно стемнело, а метель завыла с новой силой, Кэйа уже едва держал глаза открытыми. Его превращение высасывало силы, магия требовала покоя для стабилизации. Альбедо перенес капитана на узкую кушетку у камина, накрыв тремя слоями одеял.
— Не уходи, — сонно пробормотал Кэйа, вцепляясь пальцами в край рукава Альбедо. — Вдруг Фатуи вернутся.
— Я здесь, Кэйа. Никто сюда не войдет без моего ведома.
Альбедо сел рядом, раскрыв блокнот. Он рисовал. Не алхимические круги и не строение кристаллов. Под его карандашом рождался профиль спящего ребенка со взъерошенными волосами и едва заметной тенью будущей улыбки.
Медная кисточка замерла в сантиметре от чистого листа, но теперь Альбедо точно знал, какой цвет выберет первым. Цвет сумерек в Мондштадте, которые всегда обещали возвращение домой.
Написать продолжение