— Ты ведь понимаешь, что вечно это продолжаться не может? — Майкрофт не оборачивается. Он стоит у окна на Бейкер-стрит, вырисовываясь безупречным силуэтом на фоне затянутого тучами Лондона.
Шерлок не отвечает. Он распластался в кресле, закинув ноги на кофейный столик. Между пальцами он крутит скрипичный смычок. В воздухе пахнет канифолью, крепким кофе и чем-то неуловимо озоновым — предвестником грозы, которая никогда не начнется, пока Майкрофт в хорошем расположении духа.
— Джон скоро начнет задавать вопросы, — продолжает старший брат. Его зонт-трость тихо клацает о паркет. — Ему тридцать семь. Его восприятие мира ограничено биологическими рамками, дедукция — на уровне начальной школы, но интуиция… Она у него на удивление острая.
Шерлок наконец подает голос. Его тон — сухая наждачка.
— Он доктор. Он привык к странностям.
— Он привык к психопатам, Шерлок. А не к тому, что его лучший друг может заставить чайник вскипеть одним взглядом, когда опаздывает на вызов.
Шерлок закрывает глаза. Он помнит вкус разогретого асфальта под копытами — это было так давно, что кажется чужим сном. Здесь, в 221Б, мир пахнет пыльными книгами и старыми обоями. Здесь безопасно. Здесь у него есть кожа, которая чувствует холод сквозняков, и легкие, которые раздражает табачный дым. Это тело — тесное, бренное, ворчливое — стало ему дороже любого легиона.
Все началось три года назад в Афганистане. Шерлоку приказали «собрать жатву», но он увидел человека, который зажимал рану товарищу и молился так яростно, что небеса начали плавиться. Вместо того чтобы забрать душу, Шерлок вытащил пулю. А потом стер память всем вокруг, подделал документы и материализовался в Лондоне под видом эксцентричного детектива, надеясь, что Майкрофт — этот занудный херувим из Министерства — не заметит.
Конечно, Майкрофт заметил в первую же секунду.
Послышались тяжелые шаги на лестнице. Скрип семнадцатой ступеньки — это всегда Джон. Шерлок мгновенно выпрямляется, принимая вид скучающего гения.
Джон входит в комнату, неся пакеты с продуктами. От него пахнет дождем и дешевым одеколоном, но для Шерлока этот запах слаще амброзии. Джон ставит пакеты на стол и вытирает лоб тыльной стороной ладони. Его кожа теплая, живая. Шерлок чувствует это тепло даже на расстоянии двух метров.
— Опять визиты из правительства? — ворчит Джон, кивая Майкрофту. — Ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну или запретить чай.
Майкрофт вежливо улыбается — той самой улыбкой, от которой у простых смертных по коже бегут мурашки.
— Всего лишь обсуждаем семейные дела, доктор Ватсон.
Джон подходит к Шерлоку и невзначай касается его плеча, проходя мимо. На одно короткое мгновение Шерлок ощущает пульсацию жизни под чужими пальцами. Это не просто тактильное ощущение. Это ток, прошивающий его насквозь, заставляющий затылок гореть. Демонам не положено так привязываться к сосудам из плоти и крови.
— Ты бледный, — хмурится Джон. — Опять не ел три дня?
— Работа, Джон.
— Работа подождет. Я купил бекон. Настоящий, а не ту подошву, что была в прошлый раз.
Шерлок ловит взгляд Майкрофта в зеркале над камином. Брат смотрит с нескрываемым сочувствием — редкая эмоция для того, чья обязанность — следить за порядком во Вселенной. Майкрофт знает: рано или поздно правда вызовет взрыв. Нельзя быть падшим и при этом пытаться спасти каждую заблудшую душу в Лондоне. Нельзя скрывать крылья под пальто от Belstaff вечно.
Джон гремит посудой на кухне.
— Шерлок, ты когда-нибудь задумывался, почему у тебя всегда ледяные руки? Даже летом.
Шерлок встает, его движения слишком плавные, слишком точные для человека. Он заходит на кухню и останавливается за спиной у Джона. Он мог бы щелчком пальцев превратить эту воду в вино или остановить время, чтобы просто смотреть на седину на висках Ватсона. Но он просто берет чайник.
— Плохое кровоснабжение, — говорит Шерлок, и его голос чуть дрожит.
Он касается пальцами ладони Джона, забирая пакет. Кода обжигает кожу. Джон не отстраняется. Напротив, он накрывает руку Шерлока своей, пытаясь согреть.
— У тебя пульс какой-то... странный, — тихо произносит Джон, глядя ему прямо в глаза. Профессиональный взгляд врача сменяется чем-то иным. — Слишком быстрый. И слишком ритмичный.
— Это из-за дела, — лжет Шерлок.
— Нет, — Джон качает головой, не выпуская его руки. — Я знаю тебя три года. Я знаю, как ты дышишь, когда спишь. И я знаю, что обычные люди так не пахнут, когда злятся. От тебя пахнет жженой серой и... грозой.
В комнате повисает тишина. В коридоре Майкрофт тяжело вздыхает и раскрывает свой зонт, хотя крыша дома цела.
— Кто ты, Шерлок? — шепчет Джон. В его голосе нет страха. Только безграничное, терзающее любопытство и крупица той самой веры, которая когда-то заставила Шерлока сменить адский пламень на скрипку.
Шерлок чувствует, как под лопатками зудит скрытая мощь. Он смотрит на Джона — своего якоря, свою погибель и свое единственное оправдание перед мирозданием.
— Если я скажу правду, — Шерлок придвигается ближе, почти касаясь лбом лба Джона, — ты не сможешь от нее отказаться.
Джон сжимает его пальцы крепче.
— Я военный врач, Шерлок. Я видел ад. Думаю, я справлюсь с тем, кто из него сбежал.
За окном наконец бьет молния, и на мгновение тень Шерлока на стене обретает огромные, ломаные очертания крыльев. А потом свет гаснет, и остается только тепло человеческих рук в темноте.
Написать продолжение