Щелчок пальцев в вакууме тишины прозвучал громче, чем взрыв сверхновой.
Металл скрежетал о металл, когда я рванулся вперед, нарушая все законы метафизики. Время — это не река, это вязкий сироп, в котором я барахтался, вытягивая крупицы зеленого сияния из пустого, казалось бы, воздуха. Камень Времени больше не висел у меня на груди, но его фантомный отпечаток выжег клеймо на моей душе.
Я видел, как энергия Камней бесконечности начинает пожирать правую сторону Тони. Как его зрачки сужаются, принимая неизбежное.
— Нет, — выдохнул я, и это слово застряло в горле комом битого стекла.
Я не просто передвинул стрелки часов назад. Я прошил реальность насквозь, выдергивая нас обоих в складку между «сейчас» и «никогда». Наночастицы его брони осыпались пеплом, смешиваясь с искрами моей магии. Мы рухнули на холодный бетон — не на поле боя, а в стерильную тишину подвала базы Мстителей. За три года до Таноса.
Тони судорожно вдохнул, хватаясь за грудь. Его пальцы, привыкшие к тяжести железа, впились в ткань обычной футболки. Он дрожал так сильно, что я слышал, как стучат его зубы.
— Стрэндж? — голос сорвался, превратившись в хрип. — Что за херня… Мы же только что… там была пыль. И этот фиолетовый ублюдок. Почему я чувствую запах кофе и старой смазки?
Я опустился на колени рядом, игнорируя пульсирующую боль в висках. Каждое перемещение стоило мне куска собственной памяти, но его лицо — испачканное сажей, с залегшими тенями под глазами — я обещал себе не забывать.
— Мы ушли, Тони. Я вытащил нас.
Он поднял на меня взгляд. В этих карих глазах плескалось не облегчение, а ярость пополам с горем.
— Ты с ума сошел? Там остались наши. Паркер, Кэп… Ты просто бросил их в том аду?
— Они живы в той ветке, где мы победили ценой твоей жизни, — я коснулся его плеча, и он не отпрянул. — Но я просмотрел четырнадцать миллионов вариантов и нашел пятнадцатый. Тот, где ты не становишься памятником самому себе.
Тони медленно поднялся, пошатываясь. Он оглядел свою мастерскую: чертежи Альтрона на голограммах, полупустые стаканы, тишину, которую не нарушали взрывы. Он выглядел здесь чужим — человеком, вернувшимся с войны в детскую комнату.
— Цена, Стефан, — он произнес мое имя так, будто пробовал на вкус раскаленный свинец. — Какая цена у этого фокуса с исчезновением? Ты не из тех, кто делает подарки просто так.
Я подошел ближе, сокращая расстояние до того предела, где магия начинает искрить под кожей. От него пахло гарью и чем-то очень человеческим — потом и страхом.
— Цена в том, что теперь мы оба — аномалии. Нас не должно быть здесь. Мы должны строить этот мир заново, зная, что может произойти. И делать это вместе.
Тони усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного яда. Он протянул руку и коснулся воротника моей мантии, потирая грубую ткань между пальцами. Его ладонь была теплой. Настоящей.
— Значит, сообразим на двоих? Волшебник и гений, запертые в прошлом, — он сделал шаг в мое личное пространство, почти касаясь лбом моего подбородка. — Учти, я ужасный сожитель. Я не сплю, много ворчу и планирую построить вокруг планеты щит, который тебе точно не понравится.
— У нас есть время, — я накрыл его ладонь своей, чувствуя, как выравнивается его пульс. — Весь запас времени во вселенной.
Тони молчал долго, вглядываясь в мои глаза, словно искал там подвох. А потом он просто прислонился ко мне, пряча лицо где-то в изгибе моей шеи. Его выдох обжег кожу. Это не было началом великой истории любви из книг; это было два сломленных человека, решивших, что космос подождет, пока они просто постоят так в тишине.
За окном мастерской начинался обычный вторник. Где-то в Нью-Йорке Стив Роджерс шел в зал, а Питер Паркер готовился к тесту по химии. Мир был цел.
Я не знал, сколько у нас есть времени, прежде чем реальность заметит подмену. Но пока на моих пальцах оставалось тепло чужой кожи, а в воздухе висел запах крепкого эспрессо, парадокс казался самой правильной вещью в мире.
Написать продолжение