Быть живым — это не привилегия, это работа, от которой ломит кости по утрам.
Я смотрю на свои руки, покрытые тонким слоем рыжего песка и машинного масла. Десять лет назад я думала, что тишина — это враг, а сегодня я ценю её выше, чем кислород. На Ааргоне солнце садится медленно, окрашивая горизонт в цвет спелого апельсина, и в этой тишине шаги за спиной звучат как гром.
— Ты снова забыла про изолятор в третьем узле, — голос низкий, с едва заметной хрипотцой.
Я не оборачиваюсь. Я знаю, как он выглядит: воротник старой летной куртки поднят, волосы тронуты первой сединой, хотя ему нет и сорока. Бен Соло пахнет озоном и сухой травой.
— Я не забыла. Я оставила его тебе, чтобы ты не чувствовал себя бесполезным, — я вытираю ладони о штанины.
— Остроумно, — он садится рядом на проржавевший корпус «Тай-файтера», приспособленный нами под скамью. — Учитывая, что я перебрал весь генератор, пока ты медитировала на закат.
— Я не медитировала. Я думала о том, что у нас закончился коф.
Мы молчим. Это наше привычное упражнение — не заполнять пространство лишним шумом. Десять лет назад на Экзеголе он передал мне свою жизнь, буква в букву, вдох во вдох. Сила тогда совершила какой-то кульбит, сломала логику смерти: мы оба остались дышать, но Сила выгорела в нас, оставив лишь пепел и смутное эхо друг друга где-то под ребрами.
— Тебе письмо от Финна, — Бен протягивает мне помятый чип. — Опять зовет в Академию. Говорит, новое поколение нуждается в «легендах».
— Что ответим? — я кручу чип в пальцах.
— Что легенды заняты выращиванием влагостойких дынь и починкой дроидов-уборщиков. Ты же не хочешь назад, Рей?
Я смотрю на него в упор. Его лицо стало резче, ушли капризные складки у рта, осталась лишь глубокая морщина между бровями. Когда мы только прилетели сюда, на окраину Внешнего Кольца, мы полгода не разговаривали. Просто строили дом. Он таскал камни, я варила каркас. Мы спали в разных углах хижины, просыпаясь от криков друг друга — кошмары были общими.
— Я не хочу назад, — подтверждаю я. — Но я иногда думаю... Справедливо ли это? Мир там, а мы здесь. Словно мы спрятались.
Бен наклоняется вперед, опираясь локтями о колени. Его огромные ладони — когда-то сжимавшие рукоять светового меча с яростью утопленника — теперь аккуратно перебирают гайки в кармане.
— Ты спасла их всех, — глухо произносит он. — Ты отдала им всё, до последней капли. Имеешь ты право на один тихий вечер без того, чтобы небо не падало на голову?
— А ты? — я касаюсь его плеча. — Ты тоже имеешь право?
— Моё право закончилось в тот день, когда я не умер. Теперь я просто... хвостик твоей кометы.
— Перестань, — я толкаю его в плечо. — Ты зануда, Соло. И ты ужасно готовишь рагу.
Он внезапно усмехается. Это редкое зрелище, как комета, пролетающая раз в десятилетие.
— Зато я единственный во всей Галактике знаю, что ты во сне причмокиваешь.
— Я этого не делаю!
— Делаешь. И дерешься за одеяло.
Я чувствую, как в груди разливается привычное тепло. Это не та лихорадочная связь, что связывала нас через парсеки, пугая и притягивая. Это что-то приземленное, тяжелое, как чугунная сковородка, и такое же надежное.
— Знаешь, — говорю я, глядя, как первое светило скрывается за грядой холмов. — Если бы мне тогда, на Джакку, сказали, что я буду состариваться в глуши с самым разыскиваемым военным преступником, я бы...
— ...согласилась бы раньше? — поддевает он.
— ...украла бы корабль побыстрее.
Бен протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Его кожа грубая, сухая, но живая. Нам не нужны джедайские фокусы, чтобы чувствовать, как стучат наши сердца — в унисон, медленно, устало. Мы не исправили мир до конца, мир всё еще полон грязи и боли. Но здесь, на этой свалке старого железа, ставшей нашим домом, мы исправили друг друга.
— Пойдем в дом, — говорит он, вставая и потягиваясь до хруста в позвоночнике. — Скоро пойдет дождь. Я чувствую запах пыли.
Я поднимаюсь вслед за ним, бросая последний взгляд на гаснущие звезды. Они больше не зовут меня. Вся моя битва, весь мой свет и вся моя тьма теперь заключены в контуре этой нескладной фигуры, шагающей к порогу.
На пороге он останавливается и оборачивается.
— Рей?
— Да?
— Спасибо, что не дала мне тогда исчезнуть.
Я прохожу мимо него, задевая плечом, и бросаю через плечо:
— Просто почини уже этот чертов изолятор, Бен.
За дверью щелкает замок, отсекая нас от бесконечной холодной пустоты космоса. Здесь, внутри, пахнет жареным хлебом и сухими травами. Здесь мы просто люди. И этого, кажется, более чем достаточно.
Написать продолжение