В башне Старка пахло озоном, дорогим кофе и стерильностью аэропортов. В «Норе» пахло сушёной мятой, старым пергаментом и едва уловимым дымом из камина. Гарри чувствовал себя лишним пикселем на четком экране этой хай-тек реальности.
Он поправил лямку рюкзака, к которой прижался Тедди. Волосы малыша сегодня были вызывающе-бирюзовыми — нервная реакция на перелёт и толпы людей.
— Сэр, мистер Старк ожидает вас в мастерской. Он просил передать, что «если вы из налоговой, то опоздали на десять лет», — сухо произнес голос из потолка.
Гарри вздрогнул. Магия внутри него, привыкшая отвечать на угрозы щелчком искр, недовольно ворохнулась.
— Я не из налоговой, — буркнул он, заходя в лифт.
В мастерской было шумно. AC/DC долбили по ушам, перекрывая звон металла о металл. Тони Старк, перемазанный в мазуте и чем-то фосфоресцирующем, замер, когда двери разошлись. Он не выглядел как человек, готовый к отцовству. Он выглядел как человек, которому срочно нужен сон и, возможно, новый смысл жизни.
Музыка оборвалась. Тишина в помещении стала такой плотной, что Гарри захотелось проткнуть её палочкой.
— Лили была права, — Тони вытер руки ветошью, не сводя глаз с лица Гарри. — У тебя её упрямый подбородок. И эти глаза... она говорила, что они чертовски узнаваемы. Только не сказала, что они принадлежат не тому парню из Англии.
— Джеймс Поттер умер, защищая меня, — голос Гарри прозвучал глухо. — Для меня он всегда будет отцом. Какое бы имя ни стояло в завещании матери.
Старк усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного блеска софитов. Только горечь старого виски.
— Справедливо. Я бы тоже не выбрал себя. Парень, я даже тостер не могу починить, не встроив в него лазерную установку. А ты притащил... — он кивнул на Тедди, который с любопытством тянул ручонку к парящей голограмме брони.
— Это Тедди. Мой крестник. Его родители погибли на войне.
Слово «война» в этой стерильной мастерской прозвучало чужеродно. Тони замер. Он знал запах войны — это был запах палёного железа и крови в песках Афганистана. Он не знал, что в Англии дети тоже пахнут порохом.
— Сколько тебе было? — Тони подошел ближе, нарушая личное пространство, как он всегда делал.
— Когда я выжил? Год. Когда убил его? Семнадцать.
Старк шумно выдохнул, словно получил удар под дых. Он протянул руку, желая, возможно, взъерошить волосы Гарри или коснуться плеча, но пальцы замерли в паре сантиметров. Между ними лежала пропасть из двадцати лет тишины и трансатлантического перелета.
— Я злюсь на неё, — внезапно признался Гарри, глядя на свои ботинки. — На маму. Она оставила меня там... в чулане. Зная, что где-то есть ты.
— Она защищала тебя, Гарри. От моего мира. От парней в железных костюмах и богов, падающих с неба, — Тони наконец решился и положил руку ему на плечо. Тяжелая, теплая ладонь. — Но, судя по твоему лицу, ты всё равно нашел неприятности покрупнее моих.
Тедди вдруг звонко чихнул, и его волосы мгновенно сменили цвет на ярко-рыжий. Тони отпрянул, округлив глаза.
— Это... это сейчас было легально?
— Он метаморф, — Гарри впервые за день слабо улыбнулся. — Магия, помнишь?
Тони Старк, гений, миллиардер и филантроп, медленно опустился на корточки перед ребенком. Железный человек выглядел растерянным.
— Ладно, — пробормотал он. — Магия. Хорошо. У нас есть лишний этаж, лаборатория и Джарвис, который сходит с ума от нелогичных данных. Попробуем не разрушить Нью-Йорк до ужина?
Гарри посмотрел на панорамные окна, за которыми шумел чужой, огромный город. Он всё ещё чувствовал себя сиротой, но тяжесть в груди, та самая, что мешала дышать с момента прочтения письма Лили, стала на унцию легче.
— Мы постараемся, — ответил Гарри, покрепче перехватывая Тедди.
Звук шагов по металлическому полу мастерской эхом уходил под потолок. Семья не всегда начинается с любви. Иногда она начинается с признания общих шрамов.
Написать продолжение