— Джон, если ты пытался спрятать её в хлебнице, то я разочарован в твоих навыках маскировки, — Шерлок не оборачивался, сосредоточенно разглядывая через лупу ошмёток серой плесени.
Я замер в дверях кухни, прижимая к груди пакет с продуктами. В горле вдруг стало тесно.
— Кого «её», Шерлок? И зачем кому-то лезть в хлебницу?
— Очевидно, ту, чьё присутствие ты так бездарно камуфлируешь последние три дня, — он выпрямился, и полы его халата взметнулись, едва не сметя со стола штатив. — Резкий запах жасмина, забивающий мой озон. Три лишних чека из «Маркс и Спенсер» на позиции, которые ты обычно не покупаешь. Например, греческие оливки. Ты их ненавидишь, Джон, они напоминают тебе глазные яблоки покойников.
Я поставил пакет на стол, стараясь не звенеть банками. Шерлок был в своём репертуаре: драматичен, невыносим и чертовски близок к истине. Но только наполовину.
— У меня нет никого в хлебнице, — буркнул я. — И на Бейкер-стрит я её не приводил.
— Но собираешься, — Шерлок прищурился. В его глазах плясали искры холодного азарта. — Ты купил две зубные щетки. Одну — средней жесткости, синюю. Другую — мягкую, цвета «розовый зефир». Джон, это капитуляция. Ты впускаешь врага в демилитаризованную зону.
Я вздохнул, доставая те самые оливки. Сара была чудесной. Спокойной, ироничной, и, в отличие от половины моих знакомых, она не считала Шерлока «тем самым чудиком из телевизора». Она называла его «занятным испытанием». И я очень хотел, чтобы это испытание сегодня прошло гладко.
— Она придет на ужин. Пожалуйста, Шерлок. Просто один вечер. Побудь человеком. Не гадай её девичью фамилию по форме мочек ушей и не упоминай её недавний визит к гинекологу, даже если ты вычислил его по запаху йода.
Холмс поджал губы. Его пальцы нервно задрожали на пустом кофейном блюдце.
— Совершенно бессмысленная трата ресурсов. Жасмин и оливки. Ужасающее сочетание.
Весь вечер превратился в тактическое отступление. Стоило Саре переступить порог, как Шерлок материализовался в гостиной, облаченный в свой самый «острый» костюм. Он не здоровался. Он кружил вокруг неё, как акула, учуявшая каплю крови в океане парфюма.
— Сара, — выдавил я, помогая ей снять пальто. — Это...
— Шерлок Холмс, — она улыбнулась, протягивая руку. — Много о вас слышала.
Шерлок проигнорировал ладонь.
— У вас на левом туфле пятно от реагента, который используют в ветеринарных клиниках Хэмпстеда, — выпалил он, сокращая дистанцию до неприличия. — И вы недавно сменили шампунь. Предыдущий вызывал у вас зуд в области затылка, не так ли? Джон, её выбор обусловлен не вкусом, а патологической тягой к комфорту. Она заставит тебя купить ковер с высоким ворсом и завести золотистого ретривера. Ты погибнешь под слоем шерсти и мещанства.
— Шерлок! — рявкнул я.
Сара лишь рассмеялась. Очень мелодично и, к моему ужасу, совершенно искренне.
— А он забавный.
Шерлок дернулся, будто его ударили током. Похвала от объекта его неприязни была для него хуже кислоты. Он весь вечер вел партизанскую войну: подкладывал в корзинку с хлебом (опять эта хлебница!) засушенных скарабеев, включал скрипку на самой высокой ноте именно тогда, когда мы садились за стол, и в конце концов притащил в гостиную человеческий череп, утверждая, что тот «просто очень хочет послушать про её стажировку в приюте для собак».
— Я так больше не могу, — прошипел я, поймав Холмса на кухне, пока Сара рассматривала его коллекцию химических пробирок. — Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы она ушла?
Шерлок застыл у окна. Его спина была напряжена до предела.
— Я защищаю периметр, Джон. Она... она захватывает пространство. Она принесла цветы. Астры! Ты же знаешь, у меня аллергия на банальность.
— Ты просто ревнуешь, — я сказал это, не подумав.
В кухне воцарилась тишина. Было слышно, как на улице воет ветер и как Сара в гостиной что-то напевает себе под нос. Шерлок медленно повернулся. Его лицо было бледным, а взгляд — совершенно нечитаемым.
— Ревность — это химический дефект, — голос его сорвался на шепот. — Я просто не нахожу в твоем плане места для третьего кресла.
— Кто сказал, что мест всего три? — мягко спросила Сара, появляясь в дверях.
Она держала в руках ту самую синюю зубную щетку, которую я по привычке оставил в стакане в ванной.
— Джон, дорогой, ты ведь купил её для мистера Холмса? Твоя старая совсем облысела. А розовую — мне, на случай, если я останусь на завтрак.
Я моргнул. Посмотрел на Шерлока. Тот смотрел на зубную щетку в её руках так, будто это был Святой Грааль и детонатор одновременно.
— Ты... ты купил мне щетку? — Шерлок перевел взгляд на меня. Хмель его праведного гнева испарился, оставив после себя странную, почти детскую растерянность.
— Ну да, — я откашлялся. — Твоя была похожа на ершик для чистки оружия.
Шерлок выхватил синюю щетку из рук Сары и внимательно её осмотрел.
— Щетина... правильный угол наклона. И средняя жесткость. Она идеальна для чистки мелких костей после растворения в кислоте.
Он посмотрел на Сару. Потом на меня. Его плечи опустились.
— Ладно. Она может остаться на десерт. Но если она еще раз назовет меня «забавным», я скормлю её кроссовки своим бактериям.
Сара подмигнула мне. Шерлок, гордо задрав подбородок и сжимая новую щетку как наградную шпагу, прошествовал обратно в гостиную.
— Знаешь, Джон, — прошептала Сара, проходя мимо меня. — Кажется, я только что прошла уровень «Босс».
Я смотрел им вслед и понимал, что этот вечер — самый странный в моей жизни. Но когда из гостиной донеслось ворчливое: «Джон, неси чай, и передай этой женщине, что астры лучше стоят в холодной воде», я понял, что всё в порядке.
Мир на Бейкер-стрит снова был в хрупком, нелепом, но абсолютном равновесии.
Написать продолжение