Мелкий песок Джакку набивался везде: в складки обмоток, под веки, в трещины иссохших губ. Он хрустел на зубах, напоминая о том, что пустыня жива и она медленно тебя пережевывает. Рей привыкла к этому вкусу — вкусу долгого ожидания и паленого металла.
Она прижала ладонь к предплечью, где под слоем грязной ткани жгла кожу надпись. Буквы не были вытатуированы чернилами. Они проступали багровыми шрамами, едва уловимой пульсацией, когда *он* злился.
*— Ты ничто. Но не для меня.*
Слова на языке, который она едва понимала в детстве, проявились в день ее тринадцатилетия. У других детей на Нииме были имена или приветствия. У Рей было приговор и обещание.
Тишина ангара «Сокола» взорвалась не звуком, а рывком. Пространство между переборками дрогнуло, выцвело, и вместо запаха горелого масла в легкие ворвался ледяной, стерильный воздух флагмана.
Он стоял у панорамного окна. Черный силуэт на фоне бесконечной россыпи звезд. Между ними было полгалактики, но Рей видела, как подрагивают его пальцы в перчатке. Бен Хатто… нет, Кайло Рен.
— Опять ты, — выдохнул он. Голос не звучал через динамики шлема, он резонировал прямо в ее костях.
Рей сжала рукоять посоха.
— Перестань это делать. Перестань лезть ко мне.
— Я не зову тебя, Рей, — он обернулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным в свете далеких туманностей. Правая щека дернулась. — Это связующая нить. Она натягивается сама, когда ты сомневаешься. Шрам на твоей руке горит?
Рей невольно отступила назад, задев плечом воображаемую стену.
— Он не дает мне спать.
Кайло сделал шаг навстречу. В этом странном мареве его сапоги не издавали звука, но Рей чувствовала вибрацию пола «Финализатора». Он стянул перчатку. Его ладонь, крупная, с длинными пальцами, зависла в паре сантиметров от ее лица. От него пахло озоном и старой кожей.
— Мой текст короче, — негромко произнес он. — Всего одно слово. «Пожалуйста».
Рей замерла. Она видела это слово на его запястье в их прошлую встречу — рваные, отчаянные буквы, которые она выкрикнет ему через несколько месяцев в снегах базы «Старкиллер». Она еще не знала этого, но глубоко внутри, там, где Сила сплетала их судьбы в тугой морской узел, знание уже прорастало.
— Ты чудовище, — прошептала она, глядя в его глаза — затуманенные, полные темного, вязкого одиночества, которое было ей до боли знакомым.
— Да, — согласился он, и в его голосе не было гордости. — Но я единственный, чьи мысли ты слышишь так же ясно, как свои.
Связь дрогнула. Контуры его каюты начали таять, смешиваясь с грязными стенами ее жилища на Джакку. Холодный космос отступал перед сухим жаром пустыни.
— Почему я? — спросила Рей, хватаясь за уходящий образ.
Бен — в этот миг он был именно Беном — смотрел на нее так, словно видел перед собой единственный источник света в разрушенном мире.
— Потому что только ты сможешь меня вынести.
Мираж рассыпался. Рей осталась стоять посреди железного брюха «Сокола». На предплечье, под старыми бинтами, жжение окончательно утихло, сменившись странным, согревающим теплом. Она посмотрела на свои руки: мелкая пыль Джакку всё еще была там, но теперь на коже остался невидимый след от тени чьих-то пальцев.
Она знала: когда небо потемнеет, связь натянется снова. И в следующий раз она не станет отступать.
Написать продолжение