Старая добрая чуланная тишина давила на уши, пока снизу не донеслось громоподобное топанье Дадли. Пыль посыпалась с потолка мне прямо на переносицу. Я чихнул, поправил заклеенную изолентой дужку очков и ухмыльнулся так, что, будь здесь Квиррелл, он бы чесался затылком от дурного предчувствия задолго до Хэллоуина.
— Одиннадцать лет. Снова одиннадцать, — прошептал я, разминая затекшие пальцы. — Ни крестражей, ни похорон, ни Болотного застенка. Только я, два идиота-кузена — один кровный, другой рыжий — и целый замок, который еще не знает, что его ждет.
Когда пришло письмо, дядя Вернон по привычке попытался изобразить из себя скалу, о которую разбиваются волны безумия. Он покраснел до цвета перезрелой свеклы и занес руку над конвертом.
— Гарри, иди в свою…
— Это из Хогвартса, дядя, — перебил я, небрежно прислонившись к косяку. — Там написано, что если я не отвечу до пятницы, они пришлют за мной великана с розовым зонтиком. Он вышибет дверь, превратит Дадли в свинью — ну, в смысле, внешне, внутренне-то уже готово — и сожрет твой бекон. Тебе оно надо?
Вернон поперхнулся воздухом. Петунья издала звук, похожий на свист закипающего чайника.
— Откуда ты…
— Интуиция. У нас, ненормальных, это семейное. Дай сюда.
Я выхватил письмо и отправился наверх, насвистывая мотив, который еще не написали. Магический мир ожидал героя, жертвенного агнца и мальчика-со-шрамом. Магический мир собирался получить тринадцатилетнего циника в теле первокурсника, который точно знал, в каком стакане у директора лимонные дольки, а в каком — подмешанная сыворотка правды.
***
На платформе 9 и ¾ пар щипал глаза, а запах угля казался самым дорогим парфюмом на свете. Я стоял у вагона, когда мимо пронеслась огненная комета.
— Рон! Рональд, ты снова забыл крысу!
Я обернулся. Молли Уизли, живая и громкая, встряхивала младшего сына, а тот нелепо краснел, прижимая к груди Коросту. Мой взгляд на мгновение замер на облезлом грызуне. «Привет, Питер. Знал бы ты, что я планирую сделать с тобой сегодня вечером, ты бы упал в обморок прямо сейчас».
— Привет, — я заступил рыжему дорогу, когда он ввалился в купе. — Я Гарри. Помочь с чемоданом?
— Г-гарри? Поттер? — Рон вытаращился на мой лоб.
— Нет, Гарри Проттер. Инструмент такой. Заходи, у меня есть шоколадные лягушки и план по захвату подземелий Слизерина.
Через десять минут дверь купе распахнулась с характерным стуком. На пороге стояла девочка с копной непослушных волос и передними зубами, которые еще не встретились со сглазом Малфоя. Мое сердце пропустило удар. Живая.
— Вы не видели жабу? Невилл потерял… — затараторила она.
— Тревор под вторым сиденьем в третьем вагоне справа, Гермиона Грейнджер, — отчеканил я. — Садись. Мы как раз обсуждали, что «История Хогвартса» — отличная книга, но в ней совершенно не раскрыта тема незаконной установки ловушек на лестницах.
Гермиона замерла, приоткрыв рот.
— Откуда ты знаешь мое имя? И про книгу?
— Я ее написал, — соврал я, не моргнув глазом. — В прошлой жизни. Ну так что, будешь участвовать в нашем клубе «Сделаем Дамблдору нервный тик» или предпочтешь заучивать заклинание левитации? Кстати, там ударение на «о», а не на «а», я проверял.
— Но… но я еще не… — она опустилась на сиденье, окончательно сбитая с толку.
— Слушайте внимательно, — я подался вперед, понизив голос. Рон и Гермиона инстинктивно придвинулись ближе. — В этом году нас ждут тролли, трехголовые собаки и один закомплексованный профессор с тюрбаном. Но, во-первых, мы не будем умирать. Во-вторых, мы собираемся выиграть Кубок школы в сентябре, потому что я знаю, где Филч прячет конфискованный навозный порошок.
— А как же уроки? — пискнула Гермиона.
— Уроки — это для тех, у кого нет карты Мародеров и наглости, — я подмигнул ей. — Рон, держи крысу крепче. Вечером мы пойдем к профессору Макгонагалл и скажем, что твой питомец — это сорокалетний мужик в кризисе среднего возраста. Представь, сколько баллов нам накинут за бдительность.
— Ты рехнулся, — восхищенно выдохнул Рон.
— О нет, друг мой. Я просто наконец-то выспался.
Поезд дернулся и пополз вперед, увозя нас навстречу замку. Я смотрел в окно, где мелькали поля Британии, и чувствовал, как внутри разгорается самое чистое, самое светлое хулиганство. Волдеморт мог сколько угодно ждать своего часа, но у него не было шансов. Не тогда, когда у меня под рукой была лучшая ведьма своего поколения, верный друг и знание о том, что Снейп на самом деле любит лилейный шампунь, просто стесняется в этом признаться.
Битва за Хогвартс началась на семь лет раньше. И на этот раз она обещала быть чертовски веселой.
Написать продолжение