Пергамент под пальцами Гарри ощущался сухим и неприятно шершавым. На столе громоздились тяжелые тома по нумерологии, а воздух в библиотеке, пропитанный пылью и старыми чернилами, сдавливал виски. Было слишком тихо — так тихо, что скрип пера Драко по соседнему листу казался навязчивым ритмом.
— Ты пропустил связку в третьем абзаце, Поттер.
Гарри поднял голову. Драко сидел напротив, выпрямив спину так, будто в его позвоночник вставили стальную линейку. Свет магической лампы выхватывал бледную кожу, заострившиеся скулы и кончик пера, который он задумчиво прикусил. Привычка, которую Гарри заметил еще месяц назад, когда они — по сомнительной инициативе Гермионы — решили готовиться к ЖАБА вместе.
— Я еще не закончил, — буркнул Гарри, отодвигая от себя чернильницу.
— Ты пять минут пялишься в одну точку. Обычно так ты выглядишь перед тем, как ввязаться в очередную глупость.
Драко не смотрел на него. Он аккуратно складывал свои записи, и его длинные тонкие пальцы двигались с раздражающим изяществом. Поттер сглотнул. Год назад эти же руки сжимали палочку, направленную в грудь Дамблдора. Сейчас на них были едва заметные пятна синих чернил. Прошлое вибрировало между ними натянутой струной, но за последние недели оно истончилось, превратившись в хрупкое, негласное перемирие.
Гарри потянулся за справочником, и их пальцы случайно столкнулись на обложке.
Драко не отдернул руку сразу. Это было коротким, почти невесомым касанием — сухая прохлада кожи против жаркого пульса Гарри. В тишине библиотеки этот контакт оглушал. Поттер замер, глядя на узкую ладонь Малфоя. Он знал каждый шрам на своих руках, каждую мозоль от метлы, но внезапно понял, что хочет знать, какова на ощупь эта бледная ладонь. Не в драке, не в попытке отобрать палочку.
— Поттер? — голос Драко стал тише, лишившись привычной насмешливости.
Гарри поднял глаза. Малфой смотрел на него странно — без маски холодного безразличия. В серых глазах затаилось нечто среднее между испугом и ожиданием. Слово «друг», которое Гарри привычно использовал в мыслях, чтобы оправдать их совместные вечера, вдруг показалось коротким и тесным. Оно не вмещало в себя то, как у Гарри перехватывало дыхание от запаха зеленого чая и яблок, исходящего от мантии Драко.
— У тебя... здесь чернила, — выговорил Гарри, сам не узнав свой голос.
Он не убрал руку. Ведомый каким-то нелепым порывом, он коснулся скулы Драко, прямо под глазом, там, где действительно темнел крошечный мазок. Драко едва заметно вздрогнул, но не отстранился. Напротив — он почти неощутимо приник к теплым пальцам Гарри.
Тишина больше не была гнетущей. Она стала густой, как патока. За окнами библиотеки опускались сумерки, окрашивая корешки книг в индиго. Гарри чувствовал, как внутри него что-то обрывается и встает на новые места. Все бесконечные стычки, преследования на шестом курсе, спасение из адского пламени — все это вело к этому моменту, к этой библиотечной стопке книг.
— Гарри, — выдохнул Драко. Его имя в устах Малфоя звучало непривычно, мягко, ломая последние барьеры.
Драко медленно накрыл ладонь Гарри своей, прижимая ее к своему лицу. Его кожа была прохладной, но в месте касания жгло так, будто они оба прикоснулись к живому огню. Больше не было врагов, не было героев. Были только два человека, уставших от войны и тишины.
— Мы не закончили эссе, — прошептал Малфой, хотя его пальцы уже переплелись с пальцами Гарри.
— К черту эссе, — ответил Поттер, впервые за долгое время чувствуя, что он именно там, где должен быть.
В воздухе пахло старой бумагой и надеждой. Гарри не знал, что будет завтра, но сейчас, глядя, как Драко осторожно опускает ресницы, он понимал: этого момента ему хватит, чтобы наконец-то перестать оглядываться назад.
Написать продолжение