«И вот уже вторую неделю мне казалось, что Мартышка что-то недоговаривает.»
Я почувствовал, как перья на затылке встали дыбом. Это было… невероятно. Мистика, как и говорил Ёжик. Но Ёжик всегда искал подвох, а тут… тут был настоящий, живой подвох, спрятанный в каждом задумчивом взгляде Мартышки, в каждом ее сдавленном вздохе.
«Ты должна это вернуть!» – вырвалось у меня. – «Ты не можешь быть просто… хорошей!»
Мартышка грустно улыбнулась, и эта улыбка была чужой, словно приклеенной. «Как, Попугай? Удав ушел. Он сказал, что желание исполнилось, и он не может его отменить. Это же не игрушка, это… магия».
«Магия не может забрать у тебя тебя!» – я был возмущен. – «Это какая-то ошибка! Мы должны найти этого удава! Мы должны заставить его вернуть твои… проказничества!»
«Но все так счастливы, Попугай», – почти прошептала она, избегая моего взгляда. – «Слон улыбается целый день, Ёжик перестал ворчать, и даже Удаву стало лучше. Разве это не хорошо?»
Я огляделся. Действительно, вокруг царила атмосфера всеобщего благоденствия. Слон неспешно жевал лист, его глаза были закрыты от блаженства. Ёжик, сидя на пеньке, расчесывал свои иголки маленькой веточкой, напевая что-то себе под нос. Даже Удав, который обычно был слишком занят своими размышлениями, чтобы на кого-то обращать внимание, расслабленно лежал на ветке, поблескивая чешуей на солнце.
Но это было… неправильно. Это было счастье без причины, без искры, без жизни. Это было счастье, которое Мартышка купила ценой самой себя.
«Это не настоящее счастье, Мартышка!» – сказал я, и мой голос звенел от негодования. – «Настоящее счастье – это когда Слон радуется новому банану, когда Ёжик ворчит, но все равно делится грибами, когда ты… когда ты не можешь усидеть на месте и придумываешь новую игру!»
Она снова подняла на меня глаза, и в них мелькнула, нет, не тоска, а что-то другое. Что-то похожее на… надежду. Или, может быть, я просто очень хотел это увидеть.
«Но как?» – тихо спросила она. – «Как вернуть то, что ушло?»
«Я не знаю», – признался я. – «Но мы это выясним. Вместе. Ты – Мартышка. И ты должна быть Мартышкой, со всеми своими проказничествами и шалостями. А я… я Попугай. И я тебе помогу».
И я вдруг понял, что это было моим самым важным измерением. Не 38 попугаев и одно попугайское крылышко. А Мартышка. Моя Мартышка. И я верну ее обратно.
Написать продолжение