Я решительно взмахнул белыми крыльями, поднимая небольшое облако пыли. Бездействие душило меня сильнее, чем густые джунгли в полдень. Нужно было действовать, пока эта приторная тишина окончательно не превратила нас в фарфоровые статуэтки.
— Удав, проснись! — крикнул я, подлетая к толстой ветке, где тот завязался аккуратным, совершенно неестественным бантом.
Удав приоткрыл один глаз. В его зрачке не было привычной философской глубины — там плескалось какое-то бездонное, сонное спокойствие. Он выглядел так, будто его только что выстирали с мылом.
— Зачем кричать, Попугай? — мягко прошелестел он. — Посмотри, как гармонично падает свет на папоротник. Разве это не стоит того, чтобы просто... быть?
— Нет, не стоит! — я едва не клюнул его в блестящий бок. — Ты совершил ошибку в расчетах. Ты измерил её радость, но забыл измерить её сущность. Ты забрал у неё искру, Удав! Посмотри на Мартышку. Она же как выцветшая картинка!
Мартышка стояла внизу, сложив лапки на животе. Она даже не пыталась сорвать свисающий прямо над ней спелый плод. Она просто ждала, когда ей разрешат существовать дальше. Удав медленно, крайне неохотно начал разматывать свои кольца. Его движения потеряли прежнюю текучую грацию, став какими-то механическими.
— Исполненное желание нельзя вернуть назад просто так, — задумчиво произнес он, опуская голову к самой земле. — Магия — это не хвост, её не переложишь с места на место. Чтобы вернуть старую Мартышку, нужно что-то, что нарушит этот идеальный порядок. Что-то абсолютно... бессмысленное.
Я замер. Бессмысленное? В нашем выверенном мире, где всё измерялось шагами, крыльями и попугаями, бессмысленность была дефицитом.
— Слон! — позвал я. — Слон, перестань жевать эту траву!
Слон медленно повернул голову. Его добрые глаза светились безмятежностью, которая пугала больше любого гнева.
— Нам нужно устроить беспорядок, — торжественно объявил я. — Настоящий, хаотичный, ничем не обоснованный кавардак. Ёжик, бросай свою веточку! Мы будем делать то, чего от нас никто не ждет.
Мартышка вздрогнула. В её глазах, еще секунду назад пустых, вдруг отразился мой лихорадочный блеск. Я понял: магия Удава держалась на всеобщем согласии быть «правильными». И если я хочу вернуть своего друга, мне придется стать самым неправильным Попугаем в истории этих джунглей.
Написать продолжение