Запах свежесваренного кофе наполнял кабинет, смешиваясь с терпким ароматом старой пергаментной бумаги. За окном моросил мелкий осенний дождь, барабаня по стеклам в неспешном ритме. Альбус, по обыкновению, сидел за своим массивным столом, перебирая свитки с древними заклинаниями. Его пальцы, испещренные морщинами, легко скользили по пожелтевшим страницам, выхватывая знакомые руны. Тишина кабинета была уютной, почти осязаемой.
Внезапно воздух взорвался. Не звук, но ощущение – ударная волна, сжавшая легкие, опрокинувшая чернильницу. Осколки стекла брызнули в стороны, звеня, как колокольчики. Альбус мгновенно вскочил, палочка уже была в руке. Рефлекс, отточенный десятилетиями сражений. В голове промелькнула мысль о безопасности школы, о детях.
Дверь распахнулась с треском, врезавшись в стену. В проеме стояла она – Минерва. Ее обычно строгие черты были искажены гримасой ужаса. В руке зажат пылающий огненный шар, готовый к броску. От нее пахло дождем и горящим металлом.
«Атака!» – прохрипела она, и ее голос был похож на хрип.
Альбус не задавал вопросов. Не было времени. Он видел, как за ее спиной в коридоре мелькнула тень, слышал глухой удар и чей-то вскрик. Он ринулся вперед, опережая Минерву, его палочка описала в воздухе сложный узор, и из нее вырвался ослепительный луч света, пронзая мрак коридора.
Минерва двинулась следом, ее мантия развевалась за спиной. Из-за угла вылетело проклятие, зеленое и ядовитое. Альбус едва успел оттолкнуть ее, приняв удар на щит. Дерево под его ногами затрещало, но выдержало. Он почувствовал, как напрягаются мышцы, как адреналин гонит кровь по венам.
«Вниз!» – скомандовал он, и Минерва, не колеблясь, упала на пол, уклоняясь от нового потока заклятий.
Запах дыма и озона начал заполнять коридор. Мелькали вспышки заклинаний, слышался лязг металла и крики. Альбус двигался, как в танце, отбивая атаки, создавая контрзаклятия, защищая Минерву. Он чувствовал ее присутствие рядом, ее готовность сражаться, ее решимость. В этот момент не было ничего, кроме битвы, ритма палочек и запаха разрушения. И между вспышками – короткие секунды тишины, когда можно было услышать лишь собственное сердцебиение.