Пол под ногами внезапно вздыбился, заставляя Минерву вцепиться в плечо впереди идущего студента, чтобы не упасть. Пыль, вперемешку с крошкой векового известняка, забивала легкие, мешая отдавать команды. За спиной раздался короткий, сухой хлопок — звук, с которым разрывается само полотно реальности. Она заставила себя смотреть только вперед, на рыжие головы Уизли, на ссутулившиеся плечи Лонгботтома, на Грейнджер, которая судорожно сжимала руку Поттера.
— Быстрее! Не останавливаться! — ее голос срывался на резкий, лающий тон.
Они миновали поворот к лестницам, когда здание содрогнулось от особенно мощного толчка. Макгонагалл ощутила, как по позвоночнику пробежал ледяной холод: резонанс, о котором говорил Альбус, нарастал. В воздухе отчетливо пахло озоном и старой медью — предвестниками неконтролируемого магического выброса. Она знала этот запах. Так пахнет катастрофа, лишенная человеческого лица.
Сквозь грохот осыпающейся кладки до нее донесся едва слышный рев пламени. Это не был уютный треск камина в учительской; это был гул яростного пожара, сдерживаемого лишь волей одного-единственного мага. Минерва на мгновение замерла, когда вспышка ослепительно-белого света озарила коридор позади, отбрасывая длинные, кривые тени учеников на стены. Тень директора среди них была самой высокой и самой одинокой.
— Профессор, там... там директор! — Гарри обернулся, его лицо было бледным пятном в наступающих сумерках замка.
— Вперед, Поттер! В зал! — она почти толкнула его в спину, подавляя в себе желание совершить ту же ошибку.
Минерва чувствовала, как замок сопротивляется смерти. Хогвартс корчился, его коридоры сужались, точно артерии, захлебывающиеся от избытка чужеродной силы. Каждая ступенька теперь требовала усилий, каждый вздох давался с трудом. Когда последняя пара первокурсников ввалилась в дубовые двери Большого зала под защиту Флитвика, Минерва на секунду прислонилась к косяку.
Она обернулась. Далеко в конце галереи, там, где остался Альбус, пространство схлопнулось в неподвижную, мертвенно-тихую воронку. Гул прекратился. Наступившая тишина была страшнее любого взрыва. Минерва медленно подняла палочку, укрепляя щиты над входом, и ее пальцы, обычно твердые, как гранит, мелко и бессвязно дрожали. Она выполнила приказ. Но цена этой исполнительности сейчас выжигала в ее груди пустоту, которую не под силу было заполнить ни одной защитной чаре.