Он не успел сделать и шага к ней: пространство между ними снова исказилось, точно марево над раскаленным асфальтом. Стены Хогвартса, пропитанные вековой магией, стонали от перенапряжения. Альбус пошатнулся, опершись на почерневшую от гари стену, и Минерва увидела, как дрожит его левая рука, скрытая в широком рукаве.
— Не подходите, Альбус! — выкрикнула она, перекрывая внезапно возникший гул. — Стены нестабильны!
Она видела, как по каменным плитам под его ногами змеится трещина. Замок ожил, но не как защитник, а как раненый зверь, не разбирающий своих и чужих. Дамблдор едва заметно кивнул, его взгляд на мгновение метнулся к двери за её спиной, где затаились напуганные ученики. В этом коротком жесте она прочитала всё: приказ, мольбу и горькое признание собственного бессилия в данную секунду.
— Уводи их в Большой зал, Минерва, — голос директора звучал хрипло, лишенный привычной мелодичности. — Чары подземелий еще держатся. Флитвик и Помона уже там.
— А вы? — Она сделала неосторожный шаг вперед, и кусок перил с грохотом обрушился в бездну пролета.
— Я должен замкнуть контур. Если я не остановлю резонанс, Хогвартс просто сложится внутрь себя.
Минерва почувствовала, как горло сдавило горьким комом. Золотое пламя Фоукса, еще недавно согревающее коридор, начало тускнеть, вытесняемое новой волной тяжелого, липкого мрака, сочащегося из разбитых окон. Это была не просто атака — это было методичное уничтожение самого фундамента их мира.
Дамблдор выпрямился, превозмогая боль, которая читалась в каждом его движении. Он поднял Старшую палочку, и воздух вокруг него задрожал от колоссальной концентрации силы.
— Идите! Это не просьба, декан! — Его голос обрел прежнюю стальную мощь, не терпящую возражений.
Минерва в последний раз взглянула на него — на этого человека, который казался ей вечным и незыблемым, а теперь выглядел до боли уязвимым на фоне рушащегося камня. Она резко развернулась к портрету Полной Дамы.
— Гриффиндорцы, на выход! Строем, по двое! Палочки наготове!
Дверь распахнулась, и поток расширенных от ужаса глаз хлынул в коридор. Минерва не оглядывалась. Она знала: если она посмотрит назад еще раз, то не сможет заставить себя уйти. Она чувствовала за спиной жар его магии — последний бастион между жизнью и хаосом. Подгоняя первокурсников, она ощущала, как замок вибрирует, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. И в этой вибрации слышалось тяжелое, прерывистое дыхание человека, который решил отдать всё до последней капли.